На КомиОнлайн стартует цикл рассказов «Драматургические опыты»

Цикл рассказов «Драматургические опыты» задуман не как классическая

документалистика или сборник интервью. Это художественная проза, в которой

подлинные судьбы переплетаются с авторским взглядом, а порой документальная

точность соседствует с глубокой эмпатией.

Каждый рассказ станет самостоятельным произведением, но вместе они сложатся в

масштабную мозаику — честный и пронзительный портрет театральной жизни

республики за последние 30 - 40 лет.

Автор Татьяна Терентьева, известная своим умением

подмечать тончайшие детали человеческих характеров и выстраивать увлекательную

драматургию даже в короткой заметке, обещает читателю эффект полного присутствия.

Читатель окажется и в зрительском кресле партера, и в гримерке, и в театральных цехах за

кулисами театра…

Сегодня мы предлагаем вниманию читателя первую публикацию нового проекта. Герой

рассказа Петр Дорофеев, заместитель директора Академического театра драмы им. В.

Савина (1986-2006 гг).

25 октября 2026 года Петр Григорьевич отмечает 85-летие.

 

Все нормально, Валя! Я - живой...

 

В театр Петра Григорьевича привела жена – актриса Валентина

Дорофеева. До встречи с ней о мире сцены, где реальность переплетается с

фантазией, он имел весьма смутные представления. Школьником еще, как

вспоминает Петр Григорьевич, при царе Горохе и царице Морковке, играл,

кабыть, главного буржуина в спектакле "Мальчиш-Кибальчиш". На этом его

любовь к театру утратила свою пылкость, чтобы вспыхнуть потом с новой

силой. Он тогда уже носил бороду и звали его все - Борода. Во время

командировки сел как-то в автобус из двух частей ,типа "гармошки", увидел

Валю - девушку мечты… И все – влип! Поговорили о кино, литературе, стали

изредка встречаться, но долго ухаживать за ней у Петра не было времени- он

работал в закрытом учреждении при Министерстве обороны где-то в степях,

далеко от цивилизации. Начинал с простого прораба, потом занимал

руководящие должности. Парень жилистый - двухпудовой гирей крестился,

взял Валю на руки и потопал - да не куда-нибудь, а прямо в загс. К моменту их

знакомства она уже служила актрисой в Орском драматическом театре им. А.С.

Пушкина, ездила с гастролями по всей стране. При первой возможности Петр -

фьють! И приезжал к ней, обросший бородой, в прекосматом тулупе из черной

овчины, в Иркутск и Алма-Ату, Ивано-Франковск и к самому черту на кулички.

Игру актрисы Дорофеевой коллеги сравнивали с хождением по канату: одно

неверное движение и можно сорваться. Валя- с виду хрупкая, но сильная

внутри, занималась гимнастикой, на руках ходила как на ногах и, балансируя

"на грани", двигалась вперед. Не так ли бывает и в близких отношениях с

любимым человеком: головокружительная стойка на руках, переворот, прыжок

и лет! От страха замирает сердце, но это еще не все. Надо удержать равновесие

между иллюзиями и прозой жизни, научиться ценить счастливые мгновения

настоящего... А для театра каждый приезд Дорофеева был настоящим

спасением: умелец мог машину починить, заменить старую электропроводку и

устранить течь в стояке. Его звали работать в театр, обещали зарплату - 200

рублей , вот только получал он, пропадая в пустынных степях, в четыре раза

больше. Какой театр?! Но, как говорится, коли что полюбится, то и ум

отступится... Орск, Тамбов, Майкоп - побродяжил по театрам, пока судьба не

занесла его на север...

Петр Григорьевич родом из донских казаков. Когда и как появились в

южных степях на окраине Российского государства вольные казачьи общины,

Бог весть. По разным причинам бежали люди на ничейные земли с насиженныхмест, большинство - от безысходности, доведенные до отчаяния произволом

властей. В отличие от запорожских казаков - смуглых и темноволосых, с

длинными отвислыми усами, в шароварах "шириной с Черное море" и чубом на

голове, за который, по легенде, архангел Михаил достает души лютых

грешников со дна Ада, дончане были славянской внешности, одевались не так

броско и театрально, носили бороды, жили в станицах, имели жен и не считали

зазорным трудиться на земле. Религией донских казаков было православие...

Предки Дорофеева осели на реке Битюг в Тамбовской области-полноводной, с

тихими заводями и протоками. Она впадает в Дон, воспетый в казачьих песнях.

В водах Битюга водились щука, язь, окунь, карась, судак, а в рощах и дубравах-

кабаны, волки, лисы и дрофы - на Тамбовщине эту птицу называли степным

страусом. Детские годы Пети Дорофеева связаны со станицей Ереминская. От

взрослых слышал, что во время подушной переписи населения забрели как-то

переписчики в эти глухие места и сильно удивились, встретив там людей. "Кто

такие? Откуда?" - "С Дона."- "Как ваше поселение называется?" -"Никак."- "А

кто первым сюда заселился?"- "Казак Ерема." - "Значит, будет станица

Ереминская..." - Рукастые тут жили люди, сами строили дома, церкви, школы.

Крепким и кряжистым мужиком, наделенным большой силой, был дед Пети.

Когда сломалась телега, версту, поди, тащил на себе могучий вал для ветряной

мельницы - работа не ждала. Дюжим парнем в косую сажень ростом был и отец:

в 14 лет уже бился на кулачках и работал наравне со взрослыми, рано женился

и был счастлив в семье, почитаемый потомством: у любящей четы было десять

детей. Петр у родителей был последышем, родился в 1941 году. Когда началась

война, старший брат Дмитрий ушел добровольцем на фронт, погиб в боях под

Витебском. Второй брат - Василий, был разведчиком, закончил войну

братанием на Эльбе. На радостях русские и американские бойцы, по его

рассказам, четыре дня беспробудно пили. Когда у Василия закончилась

махорка, попросил у афроамериканца. Тот удивленно посмотрел на него

(расовая сегрегация в США была отменена только в 1964 году). Чернокожему

солдату было приятно, что к нему отнеслись, как к равному, и он стал

вытряхивать из мешка все содержимое: американский шоколад, пресные

галеты, виски... И снова пили, а осваивая искусство народной дипломатии,

хлопали друг друга по плечу. Темнокожий друг называл Василия Иваном, а тот

его Джоном. Молодые были оба, с пулей в голове...

Первые воспоминания Пети обрывочные, тоже связаны с войной: солдат

дает ему буханку хлеба и банку консервов - их станица находилась недалеко от

линии фронта, взрывы были слышны...А вот мать собирается топить печь,

бросает туда кирпичики навоза, и они начинают "стрелять"- туда попали

патроны... Помнит беженцев из Ленинграда - целый табор. И как только мать

умудрялась всех прокормить...Еще одна картина из детства, опаленного войной:

он бегает во дворе в одной рубашке - длинной, чуть не до колен. Умаявшись,

ложится спать на печи, а ночью его будят: "Папка пришел!" Человек пятнадцатьсидят за столом, а на нем баян, горилка. С рук на руки сонного карапуза

передают отцу. Он его обнимает - а щетина колючая, колется, малец ревет. Отец

улыбается, дает ему яблоко, свои медали. Петруша выходит на улицу - вся

грудь в орденах: "Пусть пацаны от зависти лопнут!", а там темно. В тишине

ночи на него набегает страх, и он с ревом убегает куда-то.

Сколько себя помнит, постоянно трудился. В детстве пас гусей, во время

уборки сена трясся по кочкам и бугоркам, ловко управляя с помощью сиденья и

педали конными граблями, работал на комбайне. Во время сенокоса получил

травму головы. Без сознания, отвезли парня в районную больницу, а отцу

сказали, что сын умер. Но тот выкарабкался. В школу пришел с бритой

налысо и перебинтованной башкой. "С боевым крещением,"- прокуренным

голосом сказала учительница по русскому языку- бывшая фронтовичка с

желтыми от махорки пальцами, и тут же дала ему рекомендацию для

вступления в комсомол. Так он стал полноправным будущим строителем

коммунизма. После армии, правда, добровольно вышел из комосомола. И в

партию не вступал: "казачья кровь" передается по наследству вместе с

мятежным, боевым духом и свободомыслием...

После школы Петр Дорофеев подался в Тамбовское летное училище им.

М. М. Расковой, но долго там не задержался - заболел, и его комиссовали по

состоянию здоровья. Первая запись в трудовой книжке - слесарь-

коксоочиститель, человек, который пахнет керосином, бензином и мазутом,

продукцией, полученной из сырой нефти в результате переработки. Разбуди

среди ночи – он и сейчас без запинки расскажет о том, как нефть

обрабатывается и расщепляется на фракции. На нефтеперерабатывающем

заводе в Перми освоил ряд других профессий, столь же далеких от театра, как

Луна от Земли: ремонтника, машиниста компрессорных насосов, технолога.

Крутанув бочку весом в полтонны, травмировал спину и три месяца лежал

пластом. Еще одну серьезную травму - на этот раз руки, получил в армии.

Недолеченная рука до сих пор дает о себе знать, ноет перед крепкими морозами

или дождем. После южных степей с обилием света и тепла трудно было

привыкать к суровым условиям Крайнего Севера ...

В Сыктывкар Дорофеевы приехали в разгар перестройки.

Республиканский драматический театр находился тогда в отчаянном

положении: денег не было даже на бланки билетов. Вступив в должность

заместителя директора театра по организации зрителей и репертуарного

проката, Петр Григорьевич первым делом пошел в типографию и попросил в

долг бланки билетов. А через три месяца, как и обещал, оплатил их стоимость.

Ставили классику и современные пьесы - ничего не сбрасывали с корабля

современности. "Дети Арбата", "Царская охота," "Дорогая Елена Сергеевна" -

после ярких премьер пошли сборы. Чтобы наполнить залы, Петр Григорьевич

плотно работал с учебными заведениями, подключал прессу. На спектакль

"Дети Арбата" лишний билетик зрители ловили на самых дальних подступах ктеатру. Многие приходили только ради того, чтобы посмотреть на Владимира

Исакова в роли самого Сталина. Когда он в белом кителе появлялся на сцене в

лучах контрового света, как былинный герой, в зале все напрягались, а на

лицах зрителей можно было прочитать различные эмоции: удивление, восторг и

страх...Так, потихоньку-помаленьку, театр приспосабливался к новой жизни в

рыночных условиях. На портки надо было зарабатывать самим, поэтому Петр

Григорьевич жестко повел финансовую политику, запретив раздавать бесплатно

пригласительные билеты, начиная от "моей тетушке" и заканчивая "это

министрам и секретарям обкомов." Ему звонили "сверху", грозились затолкать

в "кутузку" и "закопать", но Дорофеев устоял. Все козырные места на

популярные спектакли загадочные люди из обкома стали выкупать, приобретая

билеты в кассе театра. Сложнее было отучить от дармовщинки своих.

Коллектив творческий, люди с большой энергией и такой же фантазией. Как –то

составили "дулю с маком" - свербит у людей, - и начались финансовые

проверки. Как в плохой детективной истории, пришли к Дорофееву однажды

стражи порядка: "Вы арестованы!"

. Петр Григорьевич разложил перед ними

документы - не придраться, все под отчет. Разобравшись, те принесли

извинения: "Научи нас так работать", а он им просто: "Надо жить по-

человечески"...

В 90-е вся страна жила на бартере - денег не было, поэтому компании

обменивались товарами и услугами: вы нам древесину, мы вам - бетон, ты мне -

сырую капусту, я тебе - квашеную. У Дорофеева сложились хорошие

отношения с директором фанерного завода, поэтому 18 кубов фанеры разом

театр однажды получил практически бесплатно. Лет пять потом театр сидел на

этой фанере: делали из нее декорации, расплачивались за реквизит. Однажды

артисты не могли выехать на гастроли - не было нигде автобусных шин. А Петр

Григорьевич достал. Где взял?! А где лежит, там и взял... В этот суровый период

народ проявлял политическую гиперактивность. Никто не удивился, когда

директор театра неожиданно для всех решил баллотироваться на должность

Главы республики и с головой ушел в "демократическое творчество". Петр

Григорьевич хотел остудить его пыл: "Ну куда тебе, мальчишке, с

политическими тяжеловесами тягаться?", но тот отмахнулся… Пришлось

Дорофееву и за директора работать. Из Москвы привез, был случай, целый

чемодан денег -"добыл" , после чего людей смогли отправить в отпуска, купили

для театра автомобиль и два автобуса. Так и жили...

С гастролями объездили пол-страны. Из тени прошлого всплывает в

памяти турне в Симферополь. С Россией у Крыма всегда были прочные связи,

но страна, расколотая на куски, еще не была готова побороться за полуостров -

Крым был "наш и не наш..." Труппа коми театра приехала сюда в августе, когда

весь город "был в море". Загнать отдыхающих в театр оперетты на 900 мест, где

шли спектакли, было нереально. Дорофееву пророчили : " Домой пешком

пойдете - по шпалам..." А театр возьми да и перевыполни план. Артистыпоказали больше спектаклей, чем планировали и получили за это премии. Всем

пришлось попотеть. В самое пекло Дорофеев с актрисой театра Галиной

Миковой ходили по Симферополю, пытаясь продать билеты. Забрели на

швейную фабрику. Петр Григорьевич прямиком в кабинет директора, а там -

девицы в три обхвата решают, какой узор вышить на каравайном полотенце.

"Город у вас замечательный и девушки милые, а у нас парни на загляденье -

северные ребята! У вас арбузы, а у нас морошка,- запел он соловьем.-

Оторвались бы вы ненадолго от своего шитья и айда на спектакль!

Рекомендую!" Пошли по цехам, продали билетов на тысячу рублей, потом еще

на три..."Вот видишь, Галина, - наставлял он потом, шутя, юную Галю Микову,-

артист в свой черед должен отдавать себя зрителю, и тогда все вложенное

вернется сторицей!"

В Орле была подобная история. У наших артистов - гастроли, а у

орловчан - сбор урожая, не до утех. Тогда Петр Григорьевич надел костюм -

тройку в английском стиле и пошел к мэру Орла : "Будем рады, если окажете

гостеприимство..." Изысканный и строгий, как две капли воды похожий на

сценариста, драматурга и кинорежиссера Виктора Мережко (их часто путали)

Дорофеев произвел должное впечатление на городского главу. После легкого

замешательства все пошло как по маслу: билеты раскупались, залы

наполнялись... Нет зрителя - нет театра. Спектакль получается, когда между

зрителями и артистами пробегает искра, и тогда все словно просыпаются после

зимней спячки и радуются тому, что солнце вышло. В коми драматическом

театра служили актеры разных дарований. Один из плеяды блистательных

артистов - ах, ты ж дурак - познакомился с зеленым змием и все - пропал,

тараканов в квартире развел... Дорофеев жил с ним в одном доме, видел, как тот

пропивал свой талант. Меньше пить надо, ребята! (Крик души.) Больше всего

Петр Григорьевич любил смотреть спектакли с "режиссерского ряда", откуда

открывался хороший обзор на сцену. Сколько раз так бывало: во время

репетиции артист стоял истуканом и еле текст проговаривал."Шо он несет ?!"-

вертелось у Дорофеева в голове. Но едва поднимался занавес и потешника было

не узнать - ни внешне, ни по голосу, такое начинал вытворять, что Петр

Григорьевич только диву давался. Про таких артистов говорят: Бог в темечко

поцеловал...

О том, что актерского таланта Валечки Дорофеевой хватит на десятерых,

знали все вокруг. Еще в детстве девочка любила играть кирзовым отцовским

сапогом с ушками, как со щенком, трепать их: "Ух ты какой!", разыгрывать

целые сценки. Детская увлеченность театром переросла в профессию. Она не

была обижена ролями, за свою долгую сценическую жизнь сыграла все, что

хотела, получила признание и любовь публики. От учительницы математики в

"Дорогой Елене Сергеевне" и до бабушки Ануш в "Хануме" и Мэг Фолан в

"Королеве красоты" - палитра ролей актрисы поистине безгранична. Красивая,

тонкая и ранимая, она способна была, входя в образ, превратиться внастоящую фурию. Однажды чуть не "убила взглядом" своего коллегу -

заслуженного артиста. Тот опешил: "Валентина Ивановна, что с вами? Раздаете

затрещины?"-"Я - не Валентина Ивановна, а миссис Туз," - прошипела

разъяренно актриса и выбежала на сцену, где шла репетиция спектакля. В ее

жизни было много потерь: на войне погиб отец, не выжил первенец...Когда

увидел свет второй ребенок, Петр Григорьевич был в командировке. Получив

весточку, гнал на радостях из Тольятти на машине - а дорогу словно мылом

натерли. Машину раз двадцать заносило и только чудом удалось избежать

аварии. В роддоме узнал, что у него родился сын, а через два дня малыш умер.

Отец сам могилу копал: земля была мерзлая -ноябрь стоял на дворе, а на севере

в это время года уже крепчают морозы. Рядом в гробике лежал красивый

младенец с карими глазами, как у папы...Утешением для родителей стал

последыш. Мальчик родился здоровым, вырос, стал большим человеком. Когда

Петра Григорьевича пригласили работать директором Мурманского

драматического театра, пообещав роскошную квартиру и зарубежные гастроли

в Швеции, Норвегии и Финляндии, он сказал себе: " Я похоронил двух сыновей

, на кой ляд мне все это, если рядом не будет и третьего сына ..." Так и остались

жить в Сыктывкаре. Город Дорофеев изучил, как свои пять пальцев, был лично

знаком со многим известными и влиятельными людьми и поддерживал с ними

теплые и доверительные отношения. В молодости шиковал: сидел в ресторане

с бокалом вина и курил трубку - предпочитал кубинский табак с ароматом

жженого сахара с нотками древесины и скошенного сена. Во время ледохода

запросто лежал на льдине, как морж, и ловил восхищенные взгляды, а в 40-

градусные морозы купался в проруби и раздетый бегал по набережной со своим

пуделем. Мог развернуться, как Роман Абрамович, и стать миллиардером,

перегоняя нефть в Одессу, Латвию - связи в бывшем СССР у него были

большие... Вот только денег с собой на тот свет не возьмешь. В суете дней

Дорофеев старался не забывать простую истину: главное в жизни - оставаться

человеком, любить жену, Богом данную, в горе и радости. Петр Григорьевич и

Валентина Ивановна вместе полвека. За это время научились понимать друг

друга без слов, в кризис договариваться, как два государства, и прощать. В

юности Валечка была тоненькая и хрупкая, после инсульта вошла в тело, стала

седой как лунь... Словно почувствовав, что говорят о ней, Валентина Ивановна

позвонила мужу. "Беспокоится обо мне, хотя сама болеет сильнее, чем я могу

выдержать. Так и живем - два старых дурака..." Берет трубку: "Да, Валя.

Разговариваю с журналистом. Все нормально, я - живой."

Татьяна Терентьева