Тридцать лет на пуантах

Наталья Супрун о театре, судьбе и любви.

Тридцать лет на одной сцене - это редкая верность. Что для вас значит родной театр? Почему вы всегда были верны одной сцене?

Верность одной сцене - это не отказ от других возможностей, а осознанный выбор. После окончания Уфимского хореографического училища у меня были предложения на работу в театры Москвы и Санкт-Петербурга - на последнем курсе я успешно прошла конкурсные отборы. Но главный балетмейстер (в то время им был Иван Паршагин) убедил меня, что свой творческий путь надо начинать на сцене в Сыктывкаре. Я с первых дней работы начала активно набирать репертуар, и через два месяца уже исполнила первую ведущую партию Маши в балете "Щелкунчик". 

Мой педагог по классическому танцу в училище заслуженная артистка России, народная артистка Башкирской АССР Венера Хакимовна Галимова, с гордостью вслух читала мои письма своим новым ученикам и удивлялась, как много новых партий мне доверяют.  

Я каждый день чувствовала, что в театре меня здесь ценят за искренность на сцене, за готовность работать. 

Как изменился театр за эти тридцать лет, и как изменились вы сами?

Театр - это живой организм, изменения в нём происходят не просто каждый год, а ежедневно. За эти годы сильно выросла техническая сторона сцены. Появились новые возможности света, более сложные декорации - всё это меняет саму эстетику спектакля. Сейчас зритель ждёт большей зрелищности. Расширился репертуар: раньше упор был прежде всего на классику, а сейчас в афише уверенно «живут» современные постановки. Репетиционный процесс стал плотнее и насыщеннее. И ещё - изменилась связь со зрителем. Появились соцсети, прямые трансляции, встречи после спектаклей. Театр перестал быть «закрытым храмом». 

Но есть одна стабильная категория – это зрители. Много моих знакомых узнали о балете, а потом полюбили театр после того, как увидели меня на сцене. С каждым годом их число увеличивалось, а это давало мне уверенность в себе. Огромное счастье знать, что ты нужен именно здесь. 

Театр стал современнее, технологичнее, разнообразнее, но при этом всё так же держится на человеческом тепле, на труде, на диалоге со зрителем.

Были ли моменты, когда хотелось всё бросить? Что помогало остаться?

Балет бывает беспощаден: травмы, бесконечные репетиции... Но у меня никогда не было мысли бросить всё. 

Меня держала любовь к профессии. Да, она суровая, порой жестокая, но она же даёт такие высоты, такие эмоции, которые нигде больше не найти. Когда после спектакля слышишь аплодисменты, видишь в зале горящие глаза — понимаешь, что все усилия были не напрасны.

Что для вас было самым трудным за эти годы - физически, эмоционально, творчески?

Конечно, за эти годы был полный список трудностей. Но я научилась воспринимать их как свой путь. И каждое испытание подарило мне что-то важное: бережное отношение к телу, умение слышать других, смелость меняться и способность каждый раз заново влюбляться в то, что делаешь. Наверное, в этом и есть суть профессии: не избегать сложностей, а пройти через них. 

Сегодня вы выходите на сцену в характерной партии Ёмы в национальном балете «Яг-Морт». Что для вас значит этот образ?

Образ Ёмы в балете „Яг-Морт“ подарил мне возможность освоить новое амплуа, ведь до него у меня не было ни одной отрицательной роли. Зрители привыкли, что Наталья Супрун -  это чистота и искренность, мечтательность, благородство в партиях. Когда балетмейстер Александр Рюнтю предложил мне партию Ёмы, я внутренне сопротивлялась, не понимая, как мне передать образ злой лесной колдуньи. Я не понимала, как можно было танцевать спектакль без улыбки. Выход нашёлся - я сделала Ёму не злой, а коварной, с хитринкой. Приходится сознательно уходить от привычной классической чистоты линий, искать другие краски, более резкие, угловатые.  Это своего рода творческий вызов быть не только лирической балериной. 

Я очень рада, что в нашем театре есть этот спектакль, замечательная возможность прикоснуться к национальной культуре коми, к корням, к тому, что глубоко живёт в памяти народа. 

И когда после спектакля кто-то говорит: „Вот это была настоящая Ёма!“, — для меня это высшая похвала.

Чем характерная партия отличается от классической? Что она требует от балерины?

В первую очередь – актёрской яркой игрой. Это даёт бонус чувствовать себя более свободной, чем в классике. В классическом танце ты больше сосредоточен на технике, а в характерной партии на эмоциях. 

Что для вас важнее в этой партии - техника, образ, эмоция или что-то еще?

В каждой партии важна и техника, и эмоции, потому что только совокупность этого даёт образу глубину и правдивость. 

Ещё один важный пласт - это музыка. В балете „Яг-Морт“ слышны отголоски фольклорных интонаций, и я стараюсь, чтобы каждое моё движение было ответом на музыкальный импульс.  Танец становится продолжением мелодии.

Расскажите о костюме. Он помогает войти в образ или, наоборот, усложняет задачу?

В образ помогает войти грим, а правильный костюм дает возможность подчеркнуть пластику артиста. Один раз на гастролях Владимир Романовский (хореограф-постановщик вечера современной хореографии "Танцы ПРО...", главный балетмейстер Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии), после спектакля признался мне: "Я немного опоздал к началу балета и поднялся на галерку, но сразу узнал Вашу пластику и понял, что на сцене в образе Ёмы Супрун".   

Тридцать лет в балетном классе и на сцене. Как вы поддерживаете форму? Что для вас сейчас важнее, чем в молодости?

Утро каждого балетного артиста всегда начинается с урока классического танца. Когда ты молод, к этому не относишься серьёзно. И кажется, что один-два пропущенных урока пустяк. И только с годами начинаешь понимать, что урок – это база, без неё тело быстро теряет ту самую форму и технику, которая нужна на сцене. Репетиции и спектакли дают основную нагрузку, но ежедневный урок всё равно необходим.  

Ещё один приоритет, который появился с годами, мудрость и психологическая устойчивость. Я сейчас не трачу энергию на внутренние переживания, я её направляю в работу. В молодости хочется объять необъятное: выучить всё, станцевать все партии, успеть везде. Сейчас важнее сделать одну вещь, но по-настоящему хорошо. 

Чему вас научила сцена за эти годы - чему не научит ни один педагог?

Прежде всего она научила меня правде в каждую секунду. На сцене хитрости не работают: зритель чувствует любую фальшь, любую попытку спрятаться за техникой. Сцена заставляет быть настоящей. Она научила мгновенной адаптации. Ни один педагог не может создать на уроке тот уровень непредсказуемости, который есть на сцене. Здесь учишься умению «поймать» партнёра взглядом и мгновенно подстроиться.

Есть ли партия, о которой вы мечтали, но так и не станцевали? Или мечта осуществилась?

Мечта — она ведь не всегда про конкретную партию. Моя главная мечта сбылась в другом: я хотела быть нужной на своей сцене, хотела, чтобы мой танец что-то значил для зрителей. И когда после спектакля ко мне подходят и говорят: „Вы – лучшая!“ - значит, мечта уже осуществилась.

Как вы работаете над образом? Откуда берете эмоции, краски, детали?

Я просто по-настоящему, совершенно искренне проживаю все предлагаемые обстоятельства, стараюсь поймать новый оттенок, другой взгляд, другое дыхание. Когда ты вкладываешь в партию эмоции, они окрашивают каждый спектакль по-разному.

Что вы стараетесь передать юным артистам, воспитанникам студии, которую возглавляйте уже 10 лет? 

Я не ставлю задачу сделать из каждой девочки балерину, для этого есть профессиональные училища. Моя миссия - воспитать в каждом ребенке личность, а это долгий ежедневный труд. И делаю я это с помощью сложного и прекрасного вида искусства, объясняя детям, что все навыки, которые мы осваиваем в балетном классе, им будут очень полезны в повседневной жизни. Частичка искусства останется с ними на всю жизнь, даже если они выберут другую профессию. 

Что бы вы хотели сказать сыктывкарцам, как пригласить их на ваш бенефис?

Дорогие зрители! От всего сердца приглашаю вас на мой бенефис, посвящённый 30летию творческой деятельности. Для меня этот вечер будет выражением признания и глубокой благодарности Республике Коми. В качестве бенефисного спектакля я выбрала первый коми национальный балет «ЯгМорт» композитора Якова Перепелицы - спектакль, в котором звучит душа Севера. Я исполню партию Ёмы: в её образе -и сила, и коварство, и мудрость северной земли. Пусть этот балет, рождённый на коми земле, станет нашим общим праздником и данью уважения культуре Республики Коми.

Три слова, которые описывают ваши тридцать лет в театре.

Если попробовать уместить эти тридцать лет в три слова… пусть будут: преданность, любовь и благодарность. Преданность - театру, любовь к профессии и благодарность зрителям. 

Есть ли в Вашем репертуаре партия, которая вас изменила.

Жизнь артиста как многослойный пирог. Каждая партия оставляет свой отпечаток. Каждый новый образ становится частью тебя. Я благодарна своей судьбе, что в разнообразном репертуаре балетных спектаклей нашего театра я станцевала все ведущие партии. 

Что для вас сцена - дом, работа или судьба?

Я бы сказала, что театр - это мой дом. Большую часть времени мы проводим в театре. Мои дети выросли за кулисами. Без сцены я не представляю себя. И даже если бы можно было что-то поменять, я бы, наверное, не стала. 

О чём вы мечтаете сегодня как балерина и как человек?

За последнее время я была во многих хореографических училищах страны, общалась с директорами, педагогами и выпускниками. Теперь многие из них знают о нашем театре. Хочется, чтобы с годами его слава только крепла.